Однако, присмотревшись, понимаешь, что ненависть лишь верхушка айсберга. Под ней таится чувство более постыдное — зависть. Зависть злобного неудачника, который винит в своих проблемах окружающих, но только не самого себя. Жажда мести. Если отомстить не получается, то хотя бы плюнуть в спину. Нагадить в тапки. Ницшеанский ресентимент в чистом виде. Украинский национализм густо замешан на комплексе неполноценности.
Очень показательна любовь национально-озабоченных украинцев ко всему сельскому, к архаике. Вышиванки, глиняные горшки, плетни и соломенные шляпы. Живя в Киеве, я своими глазами видел как в центре Города, на пересечении Крещатика и Институтской, активисты майдана разбили огород. Посадили петрушку и помидоры. В дощатых сарайчиках завели кур и даже поросенка. Это был апрель 2014 года. Город Киев был для майдановцев чужим и непонятным. И они пытались его переделать в родной и привычный хутор. В сущности, всё украинство это бунт депрессивного села против города. Тризубы из соломы против космических ракет. А в основе всё тот же комплекс неполноценности, зависть провинциального рагуля к культурным городским жителям.
В качестве главного объекта поклонения, квази-божества, провозглашается нация. Она рассматривается как вечно живущий биологический организм, состоящий из “мертвых, живых и ещё не рождённых”. Смыслом существования объявляется непрерывная борьба с другими нациями за жизненное пространство. Эта идея — отсылка к коллективному бессознательному, к тем далёким временам, когда людьми в полном смысле считали только своих соплеменников. В сущности, нация в понимании украинских националистов это первобытное племя. Свои. Которые противопоставляются всем остальным. Культивируется примитивная мораль: “Что такое хорошо? Это когда я нападаю на соседа, отбираю его имущество, насилую его жену. Что такое плохо? Это когда сосед нападает на меня, отбирает моё имущество, насилует мою жену”. То есть чужаки не воспринимаются как люди от слова вообще. Поэтому в отношении них всё дозволено.
Идея “борьбы за жизненное пространство” взята из популярного в XIX-начале XX века социал-дарвинизма. Что примечательно, территориальные претензии у украинских националистов есть не только к “москалям”. По их мнению, “украинские этнические территории” есть в Белоруссии, Польше, Приднестровье и даже в Румынии.
На отвоёванных “этнических территориях” планируется создать “Украинскую самостийную соборную державу”. По сути, это тоталитарное государство с четкой иерархией. Во главе должен находиться лидер или вождь, далее «инициативное меньшинство» — элита или орден. Ниже — народ или, как писал создатель доктрины украинского интегрального национализма Дмитро Донцов, “масса, чернь”. Принадлежащие к правящей касте «не знают ни милосердия, ни человечности в отношении личности». Никакой демократии не предполагается. Организованное инициативное меньшинство “расовая каста аристократичных нордийцев” (по определению Донцова) будет навязывать черни свою непреклонную волю. В этом плане характерно отношение “сознательных” украинцев-националистов к своему собственному народу. Широкие массы считаются темными, несознательными, повреждёнными “постколониальным синдромом”. Естественно, такая постановка вопроса повышает самооценку рядовых националистов. Они начинают ощущать своё превосходство, элитарность. Идеологи украинского национализма играют на человеческой гордыне.
Любопытно, что большинство националистов позиционирует себя как защитники традиционных ценностей. Очень не любят мигрантов и ЛГБТ-сообщество. Но, при этом, в подавляющем большинстве выступают за евроинтеграцию Украины. Их не смущает западная толерантность и мультикультурализм. Пусть будут гей-парады и 50 оттенков гендера, лишь бы подальше от Москвы. Парадокс. Впрочем, ненависть, основанная на глубокой закомплексованности, снижает способность к критическому мышлению.
By: via Webmoney Донецк ДНР
Комментариев нет:
Отправить комментарий