Дальше она повсюду сопровождает Петра – у нее есть маленькая страховка: он не просто собирается на ней жениться, а объявляет близким, что, даже если не успеет этого сделать в случае, допустим, гибели в войне, она все равно должна считаться его законной супругой. Там же война за войной, кампания за кампанией. И вот, она, обрезав волосы и надев гренадерскую форму, ездит с Петром. Верхом. В палатке спит. В речке моется. Солдат бинтует и водку им подносит. Редкостное, говорят, демонстрирует хладнокровие и бодрость духа. При этом неоднократно она вот так за/с ним ездит, будучи беременной. И он это очень ценит. И вообще, похоже, относится к ней с той мерой любви, которая ему в принципе в жизни отмерена. Письма пишет действительно трогательные из поездок. Ну и знаменитый факт: она одна умеет его усмирять и лечить. Он же припадочный. У него головные боли. Неконтролируемые приступы ярости. И она к нему – как укротительница тигров. Мне это представляется немножко как в фильме «Полосатый рейс», когда все здоровенные сильные мужчины прячутся, робко подглядывая в щелки, а маленькая теплая женщина гладит льва. Вот Екатерина, говорят, начинала с ним еще издали говорить, на дальних подступах, очень спокойно и мягко, и он еще на этом этапе слегка сдувался. Потом она подходила близко, садилась, он падал рядом, клал ей голову на колени или на грудь, и она его гладила по волосам и почесывала. Он засыпал. И она так сидела часами не шевелясь. Потом он просыпался совершенно здоровым и бодрым.
Идиллия, да. Правда, при этом он продолжал свое либидо чесать направо и налево и употреблял всех и каждую – от трактирных девок до фрейлин. Ее же собственных фрейлин. Кого недолго, а кого – годами. И они все норовили рожать, и все были твердо уверены, что от Петра. А Екатерине надо было с ними дружить – и она дружила. А унижения при этом случались вполне себе. Когда маленькая дрянь Мария Гамильтон, ее фрейлина, ненадолго ставшая фавориткой царя, стала о ней мерзкие слухи распускать, а потом еще оказалось, что она у нее наворовала украшений и продавала их, чтоб вернуть подарками расположение и погасить долги любовника, царева денщика, моего однофамильца Орлова (правда, тут веревочка вилась недолго, потому что оказалось, что маленькая дрянь собственноручно убила своего ребенка, который вполне мог быть ребенком государя, так что ей отрубили голову и, говорят, хранили в недрах кунсткамеры, - и Екатерина же умоляла ее пощадить и не казнить). А Петр к жене уже настолько относился как к дрррружищу, который все ппппанимает, что делился с ней подробностями и подбадривал каждый раз, что, мол, но ты у меня, конечно, все равно на отдельной полке, ты рррроднуля и любимка (очень мне интересно, кстати, что там вышло с «дурной болезнью», которой его заразила много лет продержавшаяся любовница Авдотья «Бой-баба» Ржевская, мужу которой он за это велел ее выпороть как сидорову козу; Петр жену-то милостью не оставлял в жанре сеанса одновременной игры – то есть должен был, ко всем ее радостям, по идее, и этим наградить?). И она ни разу ни ревности, ни усталости не показала. Шутила, улыбалась, демонстрировала польщенную благодарность.
(До чего же все-таки омерзителен и невыносим этот гаремный уклад, одинаковый везде, хоть при султанах, хоть при китайских и корейских императорах, хоть при русских царях! И до чего же все-таки отдельная мука – вот эти, типа, «истории успеха», тонких побед отдельных уникальных фавориток, сумевших привлечь внимание монарха-маньяка, спастись от смерти, пройти по минному полю и заработать статус мудрых «любимых боевых подруг», совершенно одинаковые, по одному шаблону скроенные «ошибки выживших», хоть Роксолану взять, хоть Шахерезаду, хоть Вэй Инло (о которой можно посмотреть «Покорение дворца Яньси» и потом с неделю сидеть тихо-тихо и благодарить судьбу, что живешь здесь и сейчас, а не там и тогда).)
By: donetskwebmoney via Webmoney Донецк ДНР
Комментариев нет:
Отправить комментарий