И Петр, которому по определению можно, до такой степени оскорблен единственной этой прогулкой Екатерины, которой по определению нельзя, что реагирует прямо в духе Дюма и Дрюона. И Виллему Монсу отрубают голову (нет-нет, не за то, что наставил рога государю, а за мздоимство, конечно, потому что с коррупцией у нас всегда боролись на совесть), и эту голову Петр самолично приносит на подносе жене. И вот этот день казни – это отдельная история. Потому что о каждом шаге же царицы докладывали, и вот об этом дне доложили, что она была бодра-весела и разучивала с придворными дамами танцы. И, правду сказать, королева Марго с Анриеттой ей в подметки не годятся в смысле владения собой. А с Петром они за закрытыми дверями тогда долго-долго и тихо-тихо говорили, все ждали скандала, не дождались. Бедная фрау Марта: единственный человек, который условно тянул на Мюнхгаузена простором идей и смелостью задач, совсем свихнулся на почве всемогущества, и в этом перевертыше именно фрау Марте в итоге «они положили сырой порох», даром что «у кого еще есть такая женщина» (с)...
Ну, с другой стороны, мог бы и жизни лишить. А он просто запер, все отобрал, полностью срезал содержание, запретил выполнять приказы царицы и обрубил доступ к своей оскорбленной персоне – даже письма ему написать ей было нельзя. И так несколько месяцев, пока дочка Елизавета не вымолила разрешения, чтобы мама с ними разок поужинала. Он разрешил. Она пришла и долго-долго стояла на коленях и просила прощения, как нам сообщают очевидцы (то есть надо было непременно, чтобы очевидцы – были), и только через три часа ей позволили сесть со всеми за стол. А потом опять бойкот.
Но ему было совсем скоро уже умирать. И вот тут они помирились. И Екатерина за ним ухаживала, не отходила от постели, и умер он у нее на руках. Потом, когда она стала настоящей Царицей, а не просто царицей, у нее, конечно, фавориты пошли косяком. Потому что когда Царица – то можно.
И вот именно и только так может реализоваться подлинная история Золушки, и никак иначе. Сказка о Золушке в каноническом изводе никогда не предполагала собственной воли героини – только очень простое и, как скажет любой современник, подкованный в позитивной психологии, прискорбно неконкретно сформулированное желание. Хотела во дворец? Нннна! Правда, Марта, я уверена, и того-то не желала, ну какой дворец… Может, она вообще просила просто «выжить» и «чтоб был свой дом, еда и муж», - а ее как котенка раз так, и в Большую Историю, но в целом сбылось, не придерешься.
Сказочные чудеса у нее были? Приходили извне, как это сказочным чудесам положено? А как же, конечно. Только за них в не сказочной, а реальной реальности надо было заплатить сторицей каждой фее-ростовщице, у которой ты и в долг-то брать не хотела, но должником тебя таки сделали. А может, это сказка не только о Золушке, но и об Алисе в Зазеркалье, когда надо продраться через абсурднейший путь по шахматным клеткам, не зная правил игры и пытаясь адаптироваться по ходу, и зачем-то в итоге стать королевой на пустой доске.
А может (это если наличие собственной воли все-таки допустить), это сказка о Дюймовочке. У жабы побывала, у мыши побывала, у крота побывала, из норы в нору, хотя и с повышением, и уже аж целое зернышко тебе полагается, но идешь и идешь. И вот, если Марта все-таки еще и Дюймовочка, то ее совсем жалко. Потому что можно представить, как она иногда смотрит вверх и тихонько зовет вот этими самыми дюймовочкиными словами: «Ласточка, ласточка!» (забери меня, унеси меня, пусть меня найдут, нужное подчеркнуть) – но в голове немедленно блеет Наташа Королева, продолжая: «…ты передай привет/этому мальчику»… Какому мальчику? Если Монсу, то «которого больше нет». Но с высокой вероятностью, конечно, – «которого вовсе нет».
Adblock test (Why?)
By: donetskwebmoney via Webmoney Донецк ДНР
Комментариев нет:
Отправить комментарий