У нас есть разные коллеги и люди, которые хотят вчера всё и сразу, и так, как им мечталось. Они не понимают того, что они попали не в Диснейленд. Война — не развлечение, фронт — тоже. Люди, которые в реальности несут ответственность за их жизни и здоровье – это не клоуны, не прислуга, не наёмные работники. Это люди, которые выполняют свои служебные задачи, в том числе опасные, тяжёлые.
То, что взрослые люди, которые считают себя военными корреспондентами и теми, кто разбирается в войне, в принципе не способны сформулировать свою мысль и каким-то образом понять, о чём идёт речь, регулярно путают виды оружия, вообще не понимают что опасно, а что нет (периодически я сталкивался с таким, мне тяжело говорить о конкретных анонимных лицах, которые якобы дают интервью), ждут, что прямо сейчас перед ними будет происходить всё то, что они захотели в своём творческом экстазе, так они ошибаются. Так это не может работать на реальной войне с реальной опасностью.
Озвученная причина... вполне может быть так. Я сталкивался с таким. Видел такое, и как журналист, и бывший военнослужащий. Почему бы и нет? Сама постановка этого вопроса вызывает очень серьёзные сомнения в знаниях, навыках и опыте тех, кто его таким образом поставил. Я не думаю, что человек, который имеет серьёзный военный опыт, сформулировал бы это вот так.
— Считаешь ли ты приемлемой нынешнюю сложившуюся ситуацию с допуском журналистов в прифронтовую\фронтовую зону?
— Я считаю ситуацию с допуском журналистов в прифронтовую зону приемлемой. Я не вижу проблем с допуском журналистов туда. С передовыми позициями — вопрос дискуссионный. Мне бы хотелось бывать там чаще, дольше, больше. Но я, в силу своего опыта работы в пресс-службе, подчёркиваю: прифронтовая и передовая — это не Диснейленд, не творческая студия, не место для беспредельного удовлетворения желаний, амбиций. Это опасное, серьёзное место. Там люди занимаются тяжёлой и опасной работой, а не развлечением, и не являются манекенами для журналистов.
— Почему ситуация в работах пресс-служб НМ ДНР и НМ ЛНР так сильно отличаются? Насколько я знаю, в Луганске с допуском журналистов на фронт значительно всё проще, хотя обострение их также касается. Об этом, к слову, заявлял блогер и автор колонки на сайте «Аналитической службы Донбасса» Владлен Татарский, который смог попасть на фронт в ЛНР, а в ДНР – нет.
— Этот вопрос вряд ли ко мне. Может быть масса причин, которые видны по конкретике. Я поработал с пресс-службой НМ ЛНР. Отличные ребята. Ничего плохого о них я не скажу. Я работаю с пресс-службой НМ ДНР. Тоже отличные ребята.
Разбирать случай, который произошёл с Владленом Татарским, уважаемым военным блогером как-то со стороны мне кажется более чем странным.
О корысти и хайпе на войне
— В процитированном мной фрагменте статьи на ИА «Regnum» в начале нашего интервью есть продолжение о некой «корысти».
«Тут есть над чем задуматься, особенно о бескорыстии чиновников НМ, от которых зависит работа остальных СМИ. Подтверждения нет, не хочу быть голословной. Но все наталкивает на такие выводы».
В материале нет уточнения, но корысть, как я понимаю, бывает разной и не всегда речь может идти о финансовой выгоде. Ты, как уже бывший сотрудник пресс-службы НМ ДНР, мог бы это каким-то образом прокомментировать?
— Как я должен прокомментировать человека, который обвиняет военнослужащих в корысти, то есть в том, что они берут взятки, они финансово заинтересованы в определённых публикациях? При этом подтверждения нет, но логика такая.
У меня есть логика, что автор этих слов занимается общественно осуждаемыми видами секса. У меня нет никаких подтверждений этому. Я не утверждаю, просто логика. Такие вещи доказываются. Я не должен доказывать, что я не верблюд. Доказывать должен тот, кто утверждает, что я верблюд.
By: donetskwebmoney via Webmoney Донецк ДНР
Комментариев нет:
Отправить комментарий