После полудня донесли последних раненых до эвакуационного пункта. Точные цифры не помню, но было уже как минимум 2 убитых и 12 раненых. Я добежал до эвакуационного пункта, сбегал проверить моих дорогих товарищей сербов, а потом снова вернулся в окоп. В этот раз пробежал поле уже в полный рост. Окоп был забросан медицинским мусором: шприцами, ампулами, окровавленными обрезками формы. Сами были вымазаны в крови. Вытирались, чем могли, и хлестали воду из баклажек. Было очень душно, хотя было пасмурно, если не ошибаюсь. Дальше возобновился сильный обстрел, именно по нашей позиции: из стрелкового, из АГС, РПГ, СПГ. Нам сказали, что севернее от нас 2-й батальон Республиканской гвардии обстрелял танк и были потери.
На нашей позиции были я, американец, словенец, и еще 5-6 местных, два подствольника и ни одного командира. Один из командиров в итоге начал лично подносить б\к, а мы на протяжении трех часов его выстреливали. Пытались координироваться, чтобы каждый успел зарядить все свои магазины и единовременно отстреляться в сторону противника. Где были позиции противника, было вообще неизвестно. Стреляли просто в сторону Марьинки. Сначала даже простреляли лесополосу, где был наш наблюдательный пункт, и там еще были 2 бойца. Хорошо, что нас предупредили и они смогли выйти.
Где-то в 5 часов вечера все это «мероприятие» не прекращалось. Пока я набивал патроны в магазин, вдруг увидел вспышку прямо перед лицом, и меня откинуло в сторону. Я упал на другого бойца. Тот закрыл руками лицо, будто ему что-то попало. Я ему руки от лица убрал и увидел, что ему прилетел маленький осколок в щеку - ничего страшного. А у самого себя вдруг заметил множество дырок на руке, начал себя осматривать. Боли не чувствовал. Вдруг меня позвали в другую сторону окопа. Я направился в сторону звука и заметил, что прошелся по двум окровавленным бойцам без сознания. Тут же заметил, что кроме руки у меня еще и ноги перебиты осколками и что один ботинок уже не бежевый, а красный. Нога внутри начала купаться в крови. В этот момент стало страшно и на какой-то промежутoк я, может быть, застыл. Был момент тихой паники, стало страшно представить, куда еще могли попасть осколки.
В итоге дал товарищу израильский бинт, который он использовал мне на руке. На ней кровотечение было сильнее, чем на ногах. Двоих бойцов без сознания унесли на носилках. Я решил дойти до эвакуационного пункта в одиночку, но осколок, попавший в ступню, не позволял мне стоять на ноге без боли. Поэтому пришлось пересекать все то же самое поле под обстрелом, еще и на одной ноге.
Больница, медсестра и маршрутка
В больнице Петровского района сначала завезли в страшную комнату с советскими стенами и положили на железный стол. Через полчаса пришла медсестра и спросила, как я там. Потом отвезли в операционную и начали дезинфицировать, вкалывая препарат с помощью шприца, который засовывали прямо в рану. Обезболивающего не давали. Было неприятно, но это ничего по сравнению с другими ранениями, например, в области живота. Одновременно предлагали жениться на медсестре, девушке высокой и стройной, сияющей блондинке в халате желтого цвета. Меня всегда поражало несоответствие шикарности славянских девушек и среды, в которой их можно встретить. После этого я надел мою окровавленную и порванную форму, забрал вещи наших убитых, сел на маршрутку, в которой люди на меня смотрели как на естественное явление. Кстати, поехал обратно на передовую. Выпил пива, и мы снова начали жарить барбекю из тушенки, запаса дерева у нас накопилось немало. Правда, потом был еще и минометный обстрел, но он нас уже не волновал.»
Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/boy-pod-marinkoy-glazami-frantsuzskogo-dobrovoltsa/
https://denyaleto.livejournal.com/229505.html
By: via Webmoney Донецк ДНР
Комментариев нет:
Отправить комментарий